Сом придется "обвалить": дороговизна валюты – помеха экономике

Оцените материал
(4 голосов)
Сегодняшнюю экономическую ситуацию в Кыргызстане сложно охарактеризовать одним словом. Положение, мягко говоря, неоднозначное. С одной стороны наблюдается некоторый застой, обусловленный спадом производства и инвестиционной деятельности, снижением экспорта товаров и повышением уровня безработицы. С другой стороны эксперты говорят о росте ВВП, повышении по сравнению с прошлым годом покупательской способности населения. С одной стороны в стране реализуются стратегические проекты, с другой стороны растет внешний долг государства, который за последние несколько лет с двух миллиардов вырос до четырех с лишним миллиардов долларов. С одной стороны у нас стабильная валюта, с другой стороны это небольшое благо и ее необходимо девальвировать. С одной стороны мы получили выход на крупный внешний рынок, вступив в ЕАЭС, с другой стороны нам по большому счету пока и нечего предложить на этом рынке. С одной стороны Кыргызстану выгодно членство в этом интеграционном проекте, с другой стороны есть у него и свои минусы. Правда, эксперты уверяют, что это временные проблемы, которые вскоре обернутся плюсами.   Об уникальности сегодняшней экономической ситуации рассуждает президент Национального Делового Совета, руководитель ассоциации «Дордой», Сергей Пономарев.

Как бы Вы оценили нынешнюю экономическую ситуацию?

Мы сейчас наблюдаем хорошую тенденцию. Начиная с последних чисел февраля, в марте и больше всего с апреля текущего года увеличилась деловая активность. Я еще в прошлом году прогнозировал два сценария, оптимистичный сценарий – это март 2016-го года, и реальный сценарий – это осень 16-го года, когда деловая активность будет увеличиваться. Сработал оптимистичный сценарий, и, начиная с марта этого года, деловая активность стала расти. Национальный статистический комитет показывает, что прирост ВВП уже сейчас составил два процента, и я думаю, что это близко к истине . Финансы стали стабилизироваться, народ уже психологически готов к каким-то изменениям цен.  Мы не раз уже видели девальвацию рубля, тенге и сома в том числе. У сома такой сильной девальвации, слава Богу, не было, а постепенное понижение курса сома к другим валютам, конечно, мы видели тоже не раз. Когда такие движения происходят,  изменения в соотношении валют, то на первом этапе от трех до шести месяцев происходит шок. Люди начинают экономить, потому что становятся неуверенными в завтрашнем дне, оставляя в своем бюджете основные траты – это на коммуникации, на питание, на обучение, на транспорт, на работу, как ни крути ездить надо. Но даже продукты питания, как мы видели в пятнадцатом году, далеко не все шли. Такие продукты, как молоко и хлеб, конечно, не претерпели особых изменений, потому что это повседневные продукты питания,  которые не зависимо, так скажем, от толщины кошелька в каждой семье каждый день на столе есть. Картошка, морковка, лук уходили нормально…

Вопрос финансов вообще сегодня становится достаточно острым, почему? Потому что, если сегодня задать вопрос населению – а готовы ли вы к тому, что сом девальвируется, население ответит отрицательно. Многие в бизнесе тоже скажут – нет. Тогда давайте зададим вопрос, вы готовы к тому, что бизнес будет неконкурентоспособным  на внешних рынках, он будет терять рабочие места, т.е. соответственно вы останетесь без работы, тоже ответ будет – нет. Но умные люди понимают, что дважды ответить «нет» нельзя. Где-то нужно говорить – да. И если говорить – да, нам нужно девальвировать сом, то надо понимать, что это будет мера крайне непопулярная для населения. Потому что мы своего не так уж много и производим, а потребляем в основном импорт, и если сом упадет, станут дороже товары и услуги, потому что зарплата идет в сомах. А это значит, что многие товары не будут продаваться, и многие продавцы будут вынуждены обанкротиться. Но если этого не делать, вопрос встанет о конкурентоспособности страны в целом, быть конкурентами на рынке становится все сложнее. Поэтому это должно быть «головной болью» правительства, как они видят вход из этого положения. Но я думаю, что наше государство будет вынуждено идти на девальвацию.  Это будет непопулярная мера, но если мы хотим поднимать экономику, этого не избежать. Потому что, чем дешевле будет сом, тем более конкурентоспособна будет экономика. Рано или поздно этот вопрос встанет, но даже при нынешнем раскладе крупный агробизнес может быть конкурентоспособным, мелкий – нет. В швейной промышленности  параллель такая же просматривается, им тоже нужно, чтобы сом был дешевый. Туризм в такой же ситуации, при таком соотношении валют тем же казахам отдыхать у нас стало дорого.

Кроме девальвации сома, какие еще есть возможности повысить конкурентоспособность?

Кооперация. К нам, например, приезжают крупные торговые сети России и говорят: «Мы готовы закупать у вас двести тысяч тонн болгарского перца». Мы говорим: «Спасибо, что в нас верите, не тратьте время, езжайте скорее домой». Потому что никто здесь таких объемов не даст, нет у нас таких объемов. У нас нет логистических центров, которые могут собрать эти объемы. У нас нет колхозов таких, которые могут монокультуру какую-то выращивать в больших объемах, оптимизируя и сокращая свои издержки, снижая себестоимость, становясь при этом конкурентоспособными на внутреннем и на внешнем рынке.  Поэтому нам нужно стремиться к укрупнению хозяйств агробизнеса. Очевидно же, что большое хозяйство выиграет конкуренцию у маленького хозяйства, это априори всем понятно. А если они будут делать еще и переработку, они однозначно, при той даже разнице в финансах, сома-рубля и сома-тенге, становятся конкурентоспособными уже сейчас.

Слава Богу, наконец-то в 2016 году появился законопроект о сельской кооперации. Вспомните советские времена – колхозы и совхозы еще в двадцатых годах были, а теперь посмотрите, на сколько десятков лет мы отстали в продвижении бизнеса, чтобы становится конкурентами. Есть ли у правительства видение, как развивать и стимулировать создание  коопераций, я не знаю. Но мы видим, что оно продолжает выдавать льготные кредиты индивидуальным фермерам, тем самым стимулируя и мотивируя их оставаться индивидуальными фермерами,  нежели подталкивать их объединяться.  Я уже не раз говорил, что это ошибка. Я не раз говорил, что такие целевые кредиты нужно выдавать  только под кооперацию. Например, на землях определенного айыл окмоту создается кооператив, именно кооператив, оформленный, как юридическое лицо, а не просто айыл окмоту, который и получает кредит целевого использования на выращивание какой-то монокультуры. Например, здесь одни выращивают морковку, там другие выращивают помидоры, третьи выращивают тот же болгарский перец. Тогда у них под это дело есть техника, семена, они могут привлекать каких-то агрономов, т.е. у них будут финансы и готовый бизнес-план, который покажет, как  вложить эти финансы, чтобы получить прибыль, и главное выполнить цель, а цель – это удовлетворить потребности в дешевой качественной экологически чистой продукции. На это есть спрос. Как мы видим, прежде всего ,из-за разницы курса сома к рублю и тенге, сейчас наша сельхоз продукция имеет проблемы с рынком сбыта.

На сегодняшний день в нашей экономике существует еще один тревожный фактор – это то, что мы продаем без добавленной стоимости. Мы продаем картофель, а не картофельные чипсы, которые уже стоят совсем по другой цене,  или хотя бы крахмал картофельный. Мы продаем помидоры, а не томатную пасту, томатный сок или кетчуп, например. Мы продаем яблоки, а не яблочный сок или яблочное повидло. Добавочная стоимость для Кыргызстана, когда наши дешевые рабочие руки – это минус для страны, может стать плюсом для продвижения товаров на рынке СНГ и ЕАЭС в первую очередь. Потому что транспортировка тех же овощей до Москвы ввиду огромного расстояния, например, накладывает огромную процентную ставку на себестоимость продукции. Но если мы эту продукцию провозим не как сырье, а как переработанную продукцию, то вот эта большая территория проезда она компенсируется дешевизной рабочих рук, плюс у нас электричество дешевое, налоги достаточно простые, тем более, что сельхозпроизводители от многих налогов освобождены, и все это в совокупности сработает на то, чтобы мы могли быть там конкурентоспособными.

Вы сказали, что нам придется обвалить сом. В то время, когда упал в цене рубль, упал в цене тенге, за счет чего остался практически на прежнем уровне сом? Этому есть объективные причины, или его на этом уровне удерживают искусственно?

Мы не экспортеры нефти и газа. А они – да, у них это бюджет-образующая отрасль. Упали в цене нефть и газ, подешевела валюта. У нас есть только золото, которое более или менее стабильно в цене. При чем была даже такая динамика, когда нефть дешевеет – золото потихонечку дорожает. Как у нас распределяется золото, те же скандалы вокруг Кумтора – это уже несколько другая тема, которая в этом контексте не обсуждается. Но важно понять, что у нас не было реальных предпосылок для того, чтобы сом обвалился. Насколько падает в цене нефть, настолько падает рубль, падает тенге.  Но там тоже нет худа без добра. Когда тенге и рубль становятся дешевыми, тогда становятся конкурентоспособными их экспортеры. И наш импорт там становится не конкурентным. Вот в чем проблема.

Товары наши неконкурентоспособны, наша продукция не востребована. А какие тогда мы все- таки получили плюсы от вступления в ЕАЭС? И какие наблюдаются отрицательные моменты?

Здесь важно понять,  что открытые внешние рынки – это только возможность, а не гарантия. Так что,  открытый внешний рынок – это все же плюс.  Аксиома экономики сегодня звучит так: «Нет проблем произвести продукцию, есть проблема с рынками сбыта». Я приезжаю в Китай, разговариваю с хозяевами фабрик:

 – Насколько производство задействовано?

 – На пятьдесят процентов!

–Можете делать на сто?

–Да, пожалуйста! Можно привести людей, организовать три смены. Кому продавать?

И это говорит Китай, где полтора миллиарда населения, Китай, который является мировой фабрикой, который работает на весь мир. Поэтому хорошая политика – это когда могут своим бизнесменам сказать – мы вам создали новые рынки сбыта. Что еще надо? Говорите, какие трудности есть, будем думать, как эти трудности преодолеть вместе. Это хорошая политика. Плохая политика – когда мы не можем выйти на внешние рынки, но наш рынок открыт для других. При этом, мы работаем на создание рабочих мест в других странах. Это у них налог на добавленную стоимость собирается в бюджет, а мы свой бюджет при этом не пополняем и не даем возможность создавать новые рабочие места. Это плохая политика.   Так что первый плюс от ЕАЭС – это новые рынки сбыта. Но! Здесь уже, что дальше делать – это задачи бизнеса и государства, где скооперироваться, чтобы преодолеть трудности при прохождении на внешние рынки. Это, прежде всего финансы, это кооперация, и не только на уровне сельского хозяйства, мы должны думать на будущее и о промышленной кооперации. В этом вопросе у нас даже «конь на бумаге не валялся», у нас даже видения по промышленной кооперации нет ни у кого, ни у экспертов, ни тем более у правительства и законодательной власти. Второй положительный момент – это наши трудовые мигранты, которые приравнены к тем правам, которые есть у россиян, казахов, тех же белорусов или армян, за исключением двух моментов – права быть избранным во власть и права выбирать власть в этих странах. Это, безусловно, очень важный фактор. Третий плюс, это то, что априори создается система, в которой связи начинают восстанавливаться, хотя бы в рамках ЕАЭС. Это очень важные моменты.

По Дордою, когда мы выбирали свою позицию относительно ТС, ЕАЭС – идти не идти, я говорил: «Появился таможенный союз, и у вас сразу появились проблемы, завезти товар можно, но вывезти его стало тяжелее». Поэтому мы советовали завозить меньше товара, но это не выход, и мы стали думать, какую концепцию выбрать. Если  мы в ТС не входим, мы подешевле можем завезти товар, а вывезти его не можем.  Чтобы было понятно, на внутренний рынок, столько товара не надо, мы на внутренний рынок работаем только на десять процентов, девяносто процентов работаем на внешний рынок. И это касается не только реэкспортеров, и швейники также работают. А фермеры семьдесят процентов на внешние рынки работают, тридцать – на внутренний рынок. Вторая концепция – мы можем завезти товар, но он немного подорожает, но потом мы сможем беспрепятственно вывозить его на рынки ЕАЭС. У меня спрашивают – а на вывозе не надо снова платить за таможню? Я говорю – нет, вы, только когда товар завозите, таможенную очистку  проходите. А дальше, куда хотите, везите, хоть в Москву, хоть в Астану, больше платить ничего не надо! Тогда члены ассоциации говорят – давайте скорее входить в таможенный союз, чего вы тут сидите, идите скорее лоббируйте.  

То, что касается отрицательных моментов. Первый, это то, что мы очень долго готовились к вступлению в ЕАЭС. И пока мы с десятого года до пятнадцатого готовились, в России пошли проблемы, потом проблемы с Украиной, санкции, падение цен на углеводородные природные ресурсы, падение рубля, что для нас было не очень благоприятно. И через восемь дней после нашего вступления в ЕАЭС, Казахстан пускает тенге в свободное плавание. Казахская валюта упала в цене, и это нам тоже не выгодно, мы не можем туда поставлять свою продукцию, т.к. она оказалась неконкурентоспособной.  Еще в двенадцатом году, до того, как в России начались санкции и прочие проблемы, я говорил, что первый год после вступления в ЕАЭС для нас будет трудным и у нас будет падение. Почему? Потому что предпринимателям нужно будет понять новый технический регламент, как он будет регулировать внешнеэкономическую деятельность, как будут работать экспортные и импортные операции, и чиновники, которые регулируют эти правила ведения бизнеса все эти правила должны знать и понимать. А на это требуется время, до одного года, чтобы научиться работать по новым правилам. Вот мы научились, хотя еще года не прошло. Сегодня все, кто работает в этих операциях чиновники и бизнесмены, они уже знают эти правила. Они знают, какие будут следующие шаги по регуляторам.

Еще один внутренний негативный фактор – мы не провели укрепление в сельском хозяйстве, в промышленности, но тем не менее вынуждены были войти, подчеркиваю – были вынуждены, потому что в данном случае ни Пономарев, ни Атамбаев, ни депутат, ни министр какой-нибудь был инициатором вхождения в таможенный союз. Это тот случай, когда изменилась внешняя среда, и внутренняя среда должна адекватно реагировать на эти изменения, создавать какие-то политические, экономические , управленческие инструменты, которые сгладят негативное влияние вызовов внешней среды.

Как так вышло, что таможенные пошлины в том же Казахстане ниже, чем у нас? Почему провозить товар из Китая через Казахстан выгоднее, чем через Кыргызстан?

Это спорный момент. Сейчас по таможенным бюджетным ставкам Россия и Казахстан ушли в минусы. Они меньше делают, чем в прошлом году. Мы идем в плюсе, делаем больше, чем в прошлом году. Сейчас есть проблема транзита груза, который идет из Китая к нам, а казахи его также в прессах, в ящиках, забирают его и везут туда к себе. Раньше те же казахи брали товар с контейнеров на Дордое, сейчас они забирают его напрямую со склада. Почему они у нас складируют товар, а не везут его напрямую из Китая к себе? Потому что у нас чуть-чуть дешевле таможенная очистка, в виду того,  что у нас пока переходный период, который закончится через полгода, и тогда цены у нас сравняются с Казахстаном.

Была проблема на самом первом этапе. Но она была несколько иного плана, не в таможенных тарифах. Но на первом этапе кое-кто ловил рыбку в мутной воде. У нас транспортные компании в сговоре с определенными чиновниками таможни, почему там руководство и поменялось, создали монополию. Когда грузы приходили, действительно дороже, чем в Казахстане.

То, что происходит сейчас. Есть шесть методик таможенной очистки, они отличаются по тарифам. У нас пользуются либо первой, либо шестой, потому что это им выгодно. Мы этот вопрос уже поставили в правительстве, и не раз. Там сейчас идут мероприятия, на днях было заседание инвестиционного совета, там тоже поднимался этот вопрос, до этого его обсуждали на совещании правительства. Еще в прошлом году мы добились определенных результатов, тарифы были снижены. Когда мы пытались собрать таможенников и перевозчиков вместе, чтобы выяснить некоторые юридические моменты, и не могли этого сделать, и премьер давал распоряжение собрать всех вместе, и не получалось. Мы знаем, кто является монополистом,  но когда на юридическом уровне мы пытаемся выяснить, кто монополист в транспортных перевозках из Китая, мы не можем этого выяснить, потому что якобы эта фирма сама не возит, а фрахтует якобы частные машины. А вот в этих как раз якобы частных машинах и заложена львиная часть прибыли. Выясняется, что фрахтовка из Урумчей в Кыргызстан стоит дороже, чем такое же расстояние стоит в Европе, где дороже топливо для машины, где выше оплата труда водителя, где в стоимость перевозки обязательно включается страхование,   но у нас фрахтовка почему-то дороже. Это просто монополисты рубят деньги. Когда антимонопольщики получили поручение правительства разобраться с этой ситуацией, они ничего не смогли сделать, потому что монополист не возит грузы через себя, он их возит через якобы физических лиц.

Относительно Китая… Насколько изменились объемы поставок из Китая после вступления в ЕАЭС?

В пятнадцатом году вообще катастрофа была, особенно зимой. Неделями не продавалось ничего. В шестнадцатом году, начиная с конца февраля потихонечку динамика пошла в лучшую сторону. Нельзя сказать, что мы вышли на объемы десятого или двенадцатого, или даже четырнадцатого года, но по равнению с пятнадцатым годом стало получше – это факт.

Ввоз товаров из Китая упал, но Китай не стал нам дальше…Сегодня Китай – это самый главный  кредитор Кыргызстана и самый активный инвестор к тому же. Как Вы считаете, что будет, если Китай потребует срочного погашения долгов?

На мой взгляд, в политике Китая нет интереса требовать с нас эти копейки, для них – это копейки, мне кажется, такого варианта вообще не существует. Китай, у них другая политика, мягкая политика. Они потихоньку завоевывают влияние в ЦА регионе. Китай готов строить нам дороги, обсуждать совместные проекты, вкладывать деньги. В этом Китай последователен и прогнозируем. Возможно, что ситуация может измениться, если к власти придет новый лидер, что тоже вряд ли сможет повлиять на ситуацию, потому что там все решает партия. Поэтому все будет идти, как идет. Когда кредиты работают на то, чтобы денег стало больше, я к этому отношусь положительно. Отрицательно, как гражданин, я отношусь к тому, чтобы кредитные деньги распиливались и шли в карманы чиновников, а мы потом и даже наши внуки за них расплачивались, я конечно против этого.

Какие перспективы сотрудничества Кыргызстана с Китаем Вы видите? Оно будет нарастать или пойдет на спад, ввиду того, что мы вошли в состав ЕАЭС?

Самые интересные перспективы для нас – это «Экономический Шелковый Пояс». В два проекта «Экономический Шелковый Пояс» И «Шелковый Путь» Китай готовится вложить 21 триллион 200 миллиардов долларов. История человечества не знает таких гигантских финансовых проектов. Мы понимаем, что у Китая нет интереса создавать какой-то Дордой2 или Дордой3, ему интересно создавать инфраструктуру, которая будет способствовать тому, чтобы Дордой смог продавать больше китайских товаров, не только на внутреннем рынке, но и на внешние рынки. Ему интересно создать логистическую цепочку прохождения грузов, от северных морей к южным, от востока к западу, создать этакую евразийскую континентальную площадку. И когда Китай создает такую инфраструктуру, естественно он делает ее под себя, но нам-то это выгодно. И будущее стратегическое планирование всей страны, оно должно, на мой взгляд, пересекаться с «Экономическим Шелковым Поясом». Я еще три года назад говорил, что Кыргызстану необходимо войти в ТС и ЕАЭС, закрепиться в нем, а потом участники ЕАЭС совместно с участниками ШОС должны создать вторую более масштабную экономическую площадку. И то, что спустя три месяца то же самое говорил китайский лидер, не значит, что мои слова дошли до него, и он их повторил, это говорит лишь о том, что инициатива снизу и видение сверху совпадают. Это правильное направление, и если эта площадка со временем поможет  интеграции ЕАЭС в ШОС и обратно, то эта площадка станет еще более широкой, потому что для успешного функционального развития экономики площадка должна быть не меньше двухсот миллионов. Эту идею российский президент озвучил президентам стран ЕАЭС, чтобы они ее рассмотрели. Я не знаю, кто у нас ее сейчас рассматривает – парламент или правительство, но я считаю, что эта идея правильная. Сразу все не произойдет, конечно, для этого процесса нужно время. Пару лет будет проходить этап согласования, потом будут намечены этапы реализации, и может быть, лет через пять появятся площадки. И эта новая большая площадка дает уже свои преимущества для Кыргызстана в том числе. Я не являюсь политиком, я являюсь руководителем бизнес ассоциации, для меня важно, чтобы для членов моей ассоциации это было интересно. Для них новые рынки сбыта, снятие таможенных барьеров всегда интересно, по крайней мере, торговля точно не любит границ. Чем больше границ, тем дороже торговля.

Беседовала Наталья Крек

Фото www

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Парадоксы страны KG
Говоря о нашей стране, можно назвать много высокопарных слов. Например,…
Цвет посуды может влиять на вкус кофе
Человеческое здоровье и самочувствие – это не только количество и…
Кыргызстанцы! Мы — народ победитель! (4 часть)
08/05/2018 Наступает 9 мая — День Великой Победы. Да, Кыргызстан…
Проституция цвета хаки
Сифилис, портянки, «станции утешения» и «коробки с конфетками». «Русская планета»…

ОБФ Help The Children-SKD